Паузы

Раз-два-три, раз-два-три: пальцы играют вальс, считая капельки краски на перилах в парадной. Каблуки цокают по светлым клавишам лестницы.

Пауза.

Скрип двери. И смена музыки: кап-кап-шлеп, кап-кап-шлеп...


Она жила у моря. Каждую субботу - с распустившимися косами - на косу. И блинчики по воде. Льдинки по льду. Танцуя под музыку ветра.

Вечером - домой, подпевая звоном монет в шляпу в метро, мимо саксофониста у Эрмитажа, и снова вальсируя с капельками краски...


Утром в понедельник, захватив в булочной шуршащий пакет с хрустящим круассаном, она пила кофе, перекатываясь с каблука на носок, и обратно. Скучные, помятые лица проплывали мимо, спрятавшись в дождь, туман и воротники.


Рабочая неделя закольцевала, закружила клавиши рояля, без начала, без конца - вокруг только серая, серая серость... И в голове ни музыки, ни тишины... А только серый-серый шум машин, сонных ворчливых голосов и дождя... И так до следующих выходных...


И вдруг. Конфетти из радуги. Брызги в глаза. Холод в коленках. Капли в кофе.

- У вас теперь кофе с дождем! Вкусно? - высунув язык прямо под дождь, спросила девочка в красном плаще.


Она улыбнулась. Время будто замедлилось, Земля перестала кружиться. Теперь не было серого - в каждой капле дождя можно было рассмотреть Вселенную.


Вот женщина, на ее кожаной черной куртке - еле заметный красный человечек, наверное, нарисованный кем-то, пока она разглаживала свое лицо утренним кофе.


Вот мужчина. На подошве его ботинка, меж крупных резиновых узоров, застряла жёлтая голова человечка из Лего. Голова улыбалась всем, кто ее замечал.


Она оглянулась. Кажется, никто ее не замечал. Хотя нет...вот мальчик, маленький. Сколько ему, Она сказать не могла - таких малышей Она видела только в кино. Он сидел у мамы на ручках, показывал пальчиком на ботинок мужчины и смеялся. А мама в это время пыталась одной рукой удержать прыгающего мальчика, а другой - летающий зонт.


- Давайте помогу! - внезапный порыв сердца совпал с порывом ветра, и зонт буквально улетел из рук мамы прямо в Её руки.

- Спасибо!

Они шли до самого метро. Малыш рассматривал Её всю дорогу. А Она его. На эскалаторе мама предложила подержать мальчика.

- Нет, спасибо, я боюсь детей.

Красные щеки. Глаза вниз.


Они разошлись в противовоположные стороны, сели в разные поезда и за окном люди на платформе опять слились в серый цвет, а потом и вовсе стало видно лишь черную-черную землю...


Неделя за неделей за неделей за неделей...


В одну из суббот, когда вода вдоль косы стала едва серебриться, кто-то занял Ее привычное место на самом краю. И кидал блинчики. Очень размеренно. Так, что вода не хохотала, как у Нее, а слегка расплывалась улыбками.


- Кто вы?

- Я тебя ждал.


Он научил ее играть на терменвоксе, и теперь музыка играла от любого её движения. Не нужно было нащупывать капельки на перилах, клавиши на ступеньках, достаточно просто идти и танцевать...


А через год родилась Соня. Глаза в пол. Глаза в глаза. С ним было уже не страшно.


***


Буйная обезьянка в груди мечется от покрасневшего пятнышка на щечке. Обезьянка надевает распашонку на маечку, кофточку на распашонку, свитерочек на кофточку, комбинезон на свитерочек, одеяло на комбинезон... Обезьянка засыпает от бананов и сыра. Обезьянка просыпается от шампуня на волосах, от улыбки, опоздавшей на день от расписания в книжке, да и просто посередине ночи от вспотевшей спины: "Дышит? Не дышит?".


Она боялась выходить. За дверью её ждал дирижёр. На скамейке - второй дирижёр. По телефону звонил ещё один. Во всплывающих сообщениях - четвертый. В белом халате - пятый. Её кидало из стороны в сторону. Её швыряло от Вивальди до Летова. Её разрывало на части. Левой рукой она зажимала аккорд, правой - разрывала струны.


В мусорку сначала полетели апельсины, картошка, йогурты, потом - котлеты, бананы, сыр... Обезьянку стало нечем кормить и она уже никогда не спала. Ешь! Ешь! Тебе нужно есть! И есть безумно хотелось. Но сухая гречка застревала в зубах, сухая индейка - в горле. Подумай о. Нет, только не думай, не думай!


Однажды, закованная в наручники-губы Она читала, чтобы отвлечься от. Обезьянки. Мочевого пузыря. Желания оттолкнуть. В экране разбитого телефона что-то засверкало. Потом ещё ярче. В темноте телефон переливался изумрудами, рубинами и золотом. Это была волшебная книга. От сказок Бутрия заснула беспокойная обезьянка, не спавшая уже пару месяцев. Люди продолжали махать палочками, но Она увидела, что это были вовсе не дирижёры. Она снова стала выходить на улицу и играть музыку.


Но Её оркестра нигде не было. У людей вокруг были свои дирижеры, другие. Иногда казалось, что кто-то играет то же, что и Она, но, сыграв пару нот вместе, потом оказывалось, что это была другая музыка. Можно было с кем-то держать паузу, и это было лучше, чем ничего. Порой приходил кто-то, с кем Она играла раньше, но, в заигранные когда-то до мозолей мелодии теперь врывалась Соня. Со своими нотами, не в тон, не в такт, не вовремя. И музыки снова не получалось.


И однажды, перебирая большим пальцем ленту, как струны на гитаре, она поняла, что может играть онлайн. Она нашла волшебный оркестр, который работал без перерывов, участники сменяли друг друга, но музыка никогда не прекращалась. Лишь в воскресенье нельзя было играть, но можно слушать уже сыгранное. А в четверг - все играли ноющую, исцеляющую музыку, которая к пятнице всегда исчезала в небытие... И стало легче гулять, играть, танцевать, потому что она знала, что где-то там, на другом краю Земли, есть люди, которые играют ту же музыку, что и Она.


А потом наступила самая тёмная ночь в году.


Все улицы были освещены разноцветными огнями. Взрывались фейрверки. В окна врывался салют. Соня кричала. Она кричала. Соня плакала. Она плакала. Соня спала. Она не спала. Любое Её малейшее движение будило Соню, и мир наполнялся буйством звуков. Соня была чувствительнее терменвокса, громче паровозного гудка, ослепительнее лазерного луча. От звука её голоса распадались атомы в голове, разлетались пуговицы на рубашке. Музыка - пауза между нотами. Возможность подумать, прочувствовать. Это не было музыкой.


До тишины был один шаг.


Она поставила таймер на 4 минуты 33 секунды. Положила плачущую Соню на пол на коврик в комнате. Здесь с ней ничего не случится. Вышла из комнаты. Плотно закрыла дверь. Надела беруши и легла на пол в другой комнате. Она глотала, лобызала, жевала, рвала эту тишину. А тишина молчала в ответ. Прозвенел будильник. Она сняла беруши, открыла дверь, а Соня спала. Соня, которая никогда не засыпала одна. Которая никогда не засыпала так быстро. Которая никогда не засыпала при малейшем шуме.


Она любовалась. Она улыбалась. Она танцевала. Соня проснулась. И Она услышала самую чуткую, самую чувственную, самую красивую музыку на свете. Нужно только не забывать о паузах. Нужно просто всегда помнить о том, что главное в музыке - пауза между нотами.


Альбина Макарова



СООБЩЕСТВО ДЛЯ МАМ, КОТОРЫЕ УСТАЛИ: 

"12 объятий" - проект для мам, которые верят, что каждая мама для другой - это огромный ресурс поддержки, и которые стремятся эту поддержку как получить, так и подарить. 
Мы верим, что именно мамы могут по-настоящему понять друг друга. При чём понять не осуждая, не оценивая, принимая как есть.
 

На этом сайте - авторские материалы, сделанные специально для "12 объятий". Живое общение в рамках проекта - на нашей странице ВКонтакте.

 ПОСЛЕДНИЕ ПОСТЫ: 
ЖИВОЕ ОБЩЕНИЕ И ПОДДЕРЖКА МАМ В ПАБЛИКЕ "12 ОБЪЯТИЙ" ВКОНТАКТЕ
  • Vkontakte - Black Circle
ПОИСК ПО ТЭГАМ:

© 2023 12 объятий. Сайт создан на Wix.com

  • Vkontakte - White Circle