«Пой-ка, подпевай-ка: десять птичек – стайка…»

 

 

Ирина Токмакова – одно из немногих имен, перешедших из моей детской читательской практики в материнскую читательскую. В компании советских «мэтров» – Чуковского, Маршака, Михалкова – она оставалась как бы в тени, но если мэтры были, скорее, обязательным чтением, то душевная, но при этом самобытная и местами парадоксальная лирика Токмаковой читалась обычно по доброй воле и вызывала очень теплые эмоции. Впрочем, на первом месте для меня всегда была ее проза – странноватая, завораживающая, пронзительная. И непременно с иллюстрациями ее супруга, Льва Токмакова; у меня была книжечка из серии «Золотая библиотека» (красная, с золотым тиснением на обложке), и она осталась для меня воплощением «токмаковского» канона. Я безуспешно ищу переиздание того сборника или аутентичный экземпляр, но пока мне попалась только одна повесть из того томика – «Ростик и Кеша».

 

 

Это очень трогательная история об одиночестве, дружбе и жизни в провинции до эпохи интернета – с несколько тревожным сюжетом (еще один рассказ о потеряшках) и счастливым финалом. Я все еще не теряю надежды найти для дочки серию про Асю и Кляксича в “каноничном” оформлении, а для себя - “Счастливо, Ивушкин”, чтобы еще раз погрузиться в завораживающую атмосферу этого хрупкого мира, который не назовешь ни просто сказочным, ни фантастическим, ни фентезийным – в нем было то, что по-английски называется dreamlike… Однако пока в нашем с дочерью читательском рационе преобладает все же лирика Токмаковой, поскольку она ориентирована на самый широкий возрастной диапазон. Не могу сказать, что я была в восторге от ее “потешек”, неизменно (и нередко без указания авторства - прямо-таки всенародное признание) входящих в различные сборники и хрестоматия типа “для тех, кому за два” и “лучшие потешки для вашего малыша”, но невозможно же испытывать восторг к тому, что перечитываешь по двадцать раз на дню… Сейчас я могу воспроизвести их (по памяти, конечно :) почти без внутреннего содрогания:

 

 

А вот эти тексты я рефлекторно вспоминаю, когда садимся с дочкой обедать (параллельно еще звучит неистребимым рефреном благининское “А-ту-ту, А-ту-ту, Пять зубов у нас во рту…” - такое проявление посттравматического синдрома от первого года декрета )))

 

 

Но в целом даже стихи для малышей у Токмаковой обычно лишены присущей “жанру” слащавости и далеки от примитивности. Они всегда пронизаны добрым юмором и нередко предлагают маленьким читателям пищу для ума - игровые сюжеты, забавные парадоксы, понятные даже малышам каламбуры или просто смешные ситуации:

 

К нам по утрам приходит гном.

В Москве приходит, прямо в дом!

И говорит всё об одном:

- Почаще мойте уши!

А мы кричим ему в ответ:

- Мы точно знаем, гномов нет! -

Смеётся он : - Ну нет так нет, -

Вы только мойте уши!

(Гном)

Пой-ка, подпевай-ка:

Десять птичек – стайка.

Эта птичка – соловей,

Эта птичка – воробей.

Эта птичка – совушка,

Сонная головушка.

Эта птичка – свиристель,

Эта птичка – коростель,

Эта птичка – скворушка,

Серенькое перышко.

Эта – зяблик.

Эта – стриж.

Эта – развесёлый чиж.

Ну, а эта – злой орлан.

Птички, птички – по домам!

(“Десять птичек - стайка”)

 

Даже среди “малышковой” лирики Токмаковой лично для меня встречались “отдушины” - стихотворения, до которых я торопилась добраться, пролистывая бесконечные “гуленьки” и “баеньки”; особенно мне нравились смутно-филологичное “Плим”. Не то, чтобы в декрете у меня была возможность размышлять о Хлебникове, словотворчестве или обэриутах, просто это стихотворение было нетривиальным и вносило какое-то разнообразие в череду “колыбельных” текстов и стихотворений про игрушки. И стихотворение “Тихо-тихо”, которое как бы колыбельное, но при этом рисовало умиротворяющую и абсолютно фантастичную на тот момент картинку про то, что дети могут засыпать самостоятельно и без кровопролитных “боев”.

 

Тихо-тихо-тихо-тихо,

В наши двери входит Тихон,

Не аукать, не кричать,

А баюкать и качать.

Тихон песенку поёт,

Сны ребятам раздаёт:

"В этом сне - воздушный шарик,

В этом сне - собака Шарик,

В этом - голуби летят,

В этом - дети спать хотят."

Тихо-тихо-тихо-тихо,

Сумрак, дрёма и покой.

Дети спят. Уходит Тихон

В тихий домик за рекой.

 

Для ценителей поэзии, которые уже могут выдержать стихотворение длиннее восьми строчек, у Токмаковой есть немало стихов с сюжетом и материалом для размышления (“Букваринск”, “Ссора”, “Брусничный гном”, серия стихотворений “Разговоры” - “Разговор старой ивы с дождем” и т.д.), и даже маленькие поэмы (“Котята”, “Сказка про Сазанчика”, “Вечерняя сказка”). Впрочем, лирика Токмаковой больше не про событие, а про чувства, особенно детские: обиду, грусть, одиночество, любопытство (“Мне грустно - я лежу больной”, “Я могу и в углу постоять”, “Ссора”, “Один дома”); я бы сказала, что ее стихи транслируют очень эмпатичный отклик на мир:

 

Возле речки, у обрыва,

Плачет ива, плачет ива.

Может, ей кого-то жалко?

Может, ей на солнце жарко?

Может, ветер шаловливый

За косичку дернул иву?

Может, ива хочет пить?

Может, нам её спросить?

(“Ива”)

 

Токмакова не стремится искусственно сужать диапазон эмоциональных переживаний, ограждая своих читателей от того грустного и даже страшного, что, к сожалению, может стать частью нашей жизни (“Ничья кошка”, “Я ненавижу Тарасова”). Но радости в ее стихах тоже много, много простого, светлого, восторженного чувства принятия жизни, ликования от ее красоты, которое в чистом виде бывает, увы, только в детстве…

 

Радость — если солнце светит,

Если в небе месяц есть.

Сколько радости на свете

Не измерить и не счесть.

Только радостные слышат

Песню ветра с высоты,

Как тихонько травы дышат,

Как в лугах звенят цветы.

Только тот, кто сильно любит,

Верит в светлую мечту,

Не испортит, не погубит

В этом мире красоту.

 

Тематический диапазон лирики Токмаковой весьма обширен (как и стилистический): у нее есть прелестные стихи о природе, о праздниках, о дружбе; есть причудливая, фантазийная лирика, похожая на красочные сны и стилистически напоминающая одновременно Сашу Черного и английскую поэзию абсурда (не исключено, что здесь сказался богатейший опыт Токмаковой-переводчицы):

 

 

 

Моя любимая тема у Токмаковой - тема сна :) У нее много милых, ласковых, акварельно-красочных баюкающих текстов о сне, снах и засыпании (хотя небольшая поэма “Вечерняя сказка” о коварных совах и мальчишке-неспяшке довольно-таки “криповая”): “Где спит рыбка”, “Сонный слон”, хрестоматийная “Усни-трава”, трогательная “Колыбельная лосенку”, зимняя “Медведь”, уже упомянутая “Тихо-Тихо”.

 

Про переводческую деятельность Ирины Петровны стоит сказать отдельно: она переводила и детскую прозу (в основном, скандинавов и англичан), но ее “Крошка Вилли-Винки”, “Пер Простак”, “Пряничные человечки” - просто шедевры, по праву занимающие почетное место во многих детских хрестоматиях.

 

В общем, количество восторженных эпитетов в этом обзоре довольно красноречиво дает понять, что Токмакова - одна из моих любимых детских поэтесс, поэтому неудивительно, что у нас в библиотеке наличествует несколько ее книг, более-менее близких по содержанию, но разных по стилю оформления. Небольшой томик под названием “Ходит солнышко по кругу” - карманного формата, очень удобный для того, чтобы захватить его с собой в поездку, в последний момент сунув в коридоре в карман или в деткин рюкзак. Оформление, конечно, слегка… причудливое, но с некоторыми текстами вполне гармонирует (художник Марина Литвинова). Второй сборник - полноформатная книга с красивыми, более лиричными рисунками, хотя тоже не лишенными юмора (художник Татьяна Корчемкина). Содержание сборников более-менее пересекается, но с разными картинками тексты все равно воспринимаются по-разному, так что у нас эти сборники засчитываются за две разные книжки :)

 

 

 

Обойтись совсем без ложки дегтя не могу: однажды имя Ирины Петровны на обложке меня подвело. Пробегая мимо уличного книжного лотка с красочными детскими книгами, я зацепилась глазами на издание, все компоненты которого обещали в совокупности составить “хит”: пересказ Токмаковой, иллюстрации Роберта Игнпена, плотный глянцевый картон (актуально для тех, что в силу возраста глотает книги не только метафорически или в силу темперамента читает их слишком эмоционально). О, этот Роберт Ингпен! Однажды мне даже довелось участвовать в интернет-аукционе на его книгу… Проиграла )) Это, на мой взгляд, самый неоднозначный книжный иллюстратор из числа наших современников, его книги могут завораживать, могут отталкивать, но равнодушными точно не оставят никого. Проблема в том, что Ингпен - без сомнения, блестящий рисовальщик - решил попробовать себя еще и как писатель (тенденция, набирающая популярность среди детских иллюстраторов). И мне на глаза попался именно такой его шедевр, с его собственным текстом, который продавался в трех частях, и я, прельщенная сочетанием значимых для меня имен, взяла “не глядя” сразу все. Увы, это одна из немногих книжных покупок, о которых я сожалею. Ну, предположим, стиль картинок, хотя и очень специфичный, был предсказуем - это и есть “фирменная” манера Игнпена, превращающая любую иллюстрацию в дежавю из давно забытого детского сна, захватывающего и немножко кошмарного.

 

 

 

Но текст.. текст даже у меня - профессионального филолога - вызывает непреодолимые затруднения, связанные с попытками уловить хотя бы общий смысл написанного… Мне приходится по два-три раза пробегать строчки глазами, перед тем, как озвучить их дочери, чтобы хотя бы примерно понять, о чем я вообще читаю.

 

 

 

 

 

 

В советское время бытовала история про Людмилу Зыкину, женщину выдающегося дарования и аналогичных форм, которая приехала на гастроли в какую-то кавказскую республику, спела весь репертуар под бешеные аплодисменты и смущенно сказала публике, что петь больше нечего, а в ответ услышала от “бисирующей” толпы: “Нэ нада петь, ты просто хады, туда-сюда хады”... Так вот, я хочу сказать Ингпену: не надо писать, ты просто рисуй…

 

 

Стоит ли говорить, что дочь никогда сама не выбирает эти книги про странных медведей для чтения, и за рассматриванием картинок тоже замечена не была, они стоят на полке немым напоминанием об опасности импульсивных покупок (хотя я все равно не собираюсь исправляться), и заставляют меня надеяться, что без вмешательства Ирины Петровны эти тексты вообще были бы нечитабельны. Не знаю, что ее сподвигло на участие в этом проекте, может, она тоже любила Ингпена… В любом случае, на мою любовь к ней этот досадный эпизод не повлиял, поэтому я хочу закончить обзор стихотворением, которое могло бы быть гимном нашей рубрики:

Когда мне книжечку читает мама,

Совсем не то, что сам себе читаю.

Хотя я буквы все прекрасно знаю

И «Айболита» сам уже прочёл.

Но если мама с книжкой сядет рядом,

Как эту книжку слушать интересно!

Как будто в рубке капитан отважный,

Который не боится злых пиратов,

Как раз и есть я сам!

Или хожу в дозор я на границе,

Или в ракете направляюсь к Солнцу,

И космонавт бесстрашный — тоже я.

Прошу тебя, ты почитай мне, мама.

Сегодня я как будто стану птицей

И бедную Дюймовочку спасу!

 

Всем добрых стихов и удачных книжных покупок!

 

Оксана Разумовская, специально для "12 объятий"

 

© При копировании материала ссылка на сайт https://www.12momshugs.ru/ обязательна.

 

 

 

Share on Facebook
Share on Twitter
Please reload

СООБЩЕСТВО ДЛЯ МАМ, КОТОРЫЕ УСТАЛИ: 

"12 объятий" - проект для мам, которые верят, что каждая мама для другой - это огромный ресурс поддержки, и которые стремятся эту поддержку как получить, так и подарить. 
Мы верим, что именно мамы могут по-настоящему понять друг друга. При чём понять не осуждая, не оценивая, принимая как есть.
 

На этом сайте - авторские материалы, сделанные специально для "12 объятий". Живое общение в рамках проекта - на нашей странице ВКонтакте.

 ПОСЛЕДНИЕ ПОСТЫ: 
Please reload

ЖИВОЕ ОБЩЕНИЕ И ПОДДЕРЖКА МАМ В ПАБЛИКЕ "12 ОБЪЯТИЙ" ВКОНТАКТЕ
  • Vkontakte - Black Circle
ПОИСК ПО ТЭГАМ:
Please reload

© 2023 12 объятий. Сайт создан на Wix.com

  • Vkontakte - White Circle