Комната разочарований

«The Disappointments Room»… Комнаты разочарований — именно так (по некоторым не самым достоверным источникам) назывались в Америке XIX века помещения (чаще всего чердачные или подвальные), куда знатные семейства прятали от любопытных глаз и досужих языков своих «неудачных» отпрысков (детей с врожденными особенностями здоровья). В моей компактной двушке тоже есть такая комната… и, хотя в ней не обитают обиженные призраки, как в одноименном фильме ужасов, я все равно захожу в нее крайне неохотно, если не сказать — с содроганием. Эта комната — гардеробная.

Несколько лет назад муж отгородил мне зеркалом-слайдом пару квадратных метров и поставил в этом душноватом закутке большой шкаф, который, как и сам закуток, постепенно забился «под самую завязку» самым разнообразным барахлом от несезонной одежды до сдутых надувных матрасов и забытых спортивных принадлежностей вроде одинокой гантели. Время от времени, собравшись с духом, я ныряю в этот вещевой хаос, чтобы выдернуть свежую футболку или взять новую порцию вещей, до которых успела дорасти дочь (закуток служит еще и складом одежды «на вырост» и «на отдачу»), но без нужды туда стараюсь не заходить, потому что призраки там все-таки есть. Это призраки моей юности, несбывшихся надежд и многочисленных иллюзий, которыми часто бывает богата юность, особенно такая, как у меня — не очень благоустроенная и не то чтобы полуголодная, скорее, слегка недокормленная — не только нормальной едой, но и яркими впечатлениями, здоровыми отношениями, чувством безопасности, взаимной нетоксичной любовью… Иногда, когда у меня накапливается достаточно мужества, я начинаю понемногу, полка за полкой, разбирать накопившиеся завалы — и вспоминать.

Лет до двадцати, если не дольше, меня одевали родители. Представьте себе (или вспомните) провинциальный рынок, на котором рядами стоят пестрые палатки с китайской и турецкой одеждой, а примерять вещи приходится «за занавеской», при каждом неловком движении задевая локтями тюки с товарами и стараясь уместиться на картонке. Мне не хотелось напрягать родителей, зная ограниченный семейный бюджет, поэтому я почти всегда соглашалась на предложенные ими варианты — практичные, «ноские», часто консервативные вещи. В Москву я приехала типичной провинциалкой во всех отношениях )) Прошло несколько лет, учеба закончилась, у меня появилась работа… Я помню, как кружилась голова от первых зарплат, от возможности самой выбирать и покупать вещи, как хотелось выглядеть красиво, как верилось, что именно эти вещи помогут мне привлечь внимание и завоевать сердце «того самого» … Многие вещи этого периода я храню до сих пор, хотя они малы мне размеров на 10, наверно. Я смотрю на них и вспоминаю, какой я была тогда — юной, наивной, полной надежд и страхов, желаний и опасений — и мне трудно расстаться с этими короткими юбочками и приталенными жакетиками, твидовыми сарафанчиками и романтическими белыми блузочками — всеми теми вещами, которых на мой нынешний размер не шьют, ибо не положено в моем нынешнем размере быть
легкомысленной, романтичной и соблазнительной. Вещи моего нынешнего размера чаще всего призваны подчеркнуть монументальность, внушительность и солидность, а не вот это вот все. Раздать/продать/выбросить все эти очаровательные наряды мне мешает бессознательный страх, что вместе с ними из моей жизни, из само́й моей личности уйдет что-то бесконечно дорогое, но уже трудноразличимое — эта одновременно хрупкая и сильная, робкая и отчаянная девочка, на которую я совсем уже не похожа.

А тогда… Работы становилось все больше, стресса, забот и тревог тоже, времени и способов порадовать себя — все меньше, и вот я вижу себя ползущей через холл аспирантского общежития, после шести школьных уроков, двух частных — на дому у учеников — и трудного разговора с научным («Такое ощущение, что вы эту статью писали левой пяткой! У вас наука что, на последнем месте в жизни?» - отчитывал меня человек, во многих отношениях прекрасный, при этом проживший всю жизнь с заботящейся о нём мамой в профессорской квартире на Чистых прудах).
В тот момент я знаю, что очень не скоро смогу встретиться с друзьями, что меня никто не ждет «дома», что у меня нет личной жизни — и в перспективе ее тоже не видно — что у меня нет времени читать любимые книги, даже нет сил посмотреть сериал, потому что завтра опять уроки, статьи, семинары. Но я вижу, что еще работает продуктовый магазин, захожу и покупаю небольшой тортик (как сейчас помню, тирамису), который съем в течение вечера, почти не заметив этого, потому что параллельно буду проверять тетради… Я думаю, вы знаете, что было дальше. В моем сохранившемся с тех лет гардеробе нет почти ни одной вещи 50-го размера — со студенческого 46-го я быстро перешла к 48-му, а потом прыгнула в 52-й, плавно перекатившийся в 54-й и сейчас балансирующий между 56-м и 58-м.

Да, где-то между этими цифрами характер повседневной рутины поменялся — трудовой набор школа-ВУЗ-ученики превратился в беготню между двумя ВУЗами; диссертацию я защитила и в профессорскую квартиру на Чистых прудах приезжала потом лишь однажды, в гости; аспирантская келья сменилась одной съемной квартирой, потом второй, потом семейной ипотекой; я родила дочь, но ни беременность, ни все остальные жизненные перемены уже не повлияли глобально на мой вес и телосложение (зато радикально повлияли на мировоззрение). И вот я стою в душной, заваленной вещами гардеробной и достаю с дальних полок эти артефакты моей неустроенной, одиноко-свободной, давно прошедшей и потому дорогой мне юности и понимаю, что я никогда уже не буду ТАКОЙ. Даже если каким-то невероятным образом похудею. Но ужаснее всего другая мысль… Если бы двадцатидвухлетняя девочка, которая носила этот жакет или придирчиво выбирала в магазине это платье, наивная, с тонкими запястьями и полным набором романтическо-приключенческих мечт в голове — увидела меня нынешнюю, признала бы она во мне свое продолжение, свое будущее? Лишний вес, морщины вокруг глаз, проблемы со здоровьем — все это было предсказуемо, хотя и не неизбежно, но вот эти потухшие глаза, которые я вижу в зеркале — разве это ЕЁ глаза, разве такими она смотрела на мир? Разве об этом мечтала? А самое ужасное, что я не помню, о чем она мечтала…

Как будто это было в прошлой, другой жизни, которую я мимоходом просмотрела, как захватывающий, но непонятный фильм на иностранном языке, с актрисой в главной роли, смутно похожей на меня… Может, поэтому я сейчас и стою в Комнате разочарований, а не в Комнате сбывшихся мечт, например, с сувенирами из всех стран мира на полках, или в Комнате счастливых воспоминаний. Именно в этой комнате я особенно остро ощущаю, что в какой-то момент я все-таки свернула не туда. И где-то в пустом кинозале крутится и крутится черно-белая пленка, на которой двадцатилетняя девочка с тонкой шеей и прозрачной кожей, в заботливо выбранной родителями одежде, с радостной и взволнованной улыбкой вглядывается в своё пока неразличимое, но обязательно прекрасное, чудесное, даже грандиозное будущее…

Я все-таки собрала и унесла их из гардеробной, эти символы моих несбывшихся мечт. Никакого обещанного феншуем прилива энергии я не почувствовала, наоборот — меня не покидает ощущение, что я предала что-то важное и дорогое для меня; по крайней мере, попрощалась с ним навсегда. И да, как вы, наверно, поняли, это история вовсе не про вес…

Оксана Разумовская © для 12 объятий - Поддержка мам. Во всём

 

 

 

Share on Facebook
Share on Twitter
Please reload

СООБЩЕСТВО ДЛЯ МАМ, КОТОРЫЕ УСТАЛИ: 

"12 объятий" - проект для мам, которые верят, что каждая мама для другой - это огромный ресурс поддержки, и которые стремятся эту поддержку как получить, так и подарить. 
Мы верим, что именно мамы могут по-настоящему понять друг друга. При чём понять не осуждая, не оценивая, принимая как есть.
 

На этом сайте - авторские материалы, сделанные специально для "12 объятий". Живое общение в рамках проекта - на нашей странице ВКонтакте.

 ПОСЛЕДНИЕ ПОСТЫ: 
Please reload

ЖИВОЕ ОБЩЕНИЕ И ПОДДЕРЖКА МАМ В ПАБЛИКЕ "12 ОБЪЯТИЙ" ВКОНТАКТЕ
  • Vkontakte - Black Circle
ПОИСК ПО ТЭГАМ:
Please reload

© 2023 12 объятий. Сайт создан на Wix.com

  • Vkontakte - White Circle