#ятожемоглаумереть, история 1

#ятожемоглаумереть С этой историей мы запускаем флэшмоб, задача которого - рассказать про мам, которые думали о суициде. Показать, что не одна и не две женщины страдали от таких мыслей. Что выражение “хочу выйти в окно” - не просто фигура речи, а то, что приходит на ум многим матерям. Что можно и нужно обращать внимание на состояние женщины, которая “сидит дома с детьми” и делает вроде бы лёгкую работу. Читайте историю Таисии Поповой, присылайте свои (можно в текстовом варианте, можно в аудиоформате), и мы сделаем серию публикаций с вашими историями, анонимно или с подписью. Пишите у себя на страницах или просто делайте репост, используя хэштег #ятожемоглаумереть, если вы сталкивались с тяжёлыми психологическими состояниями во время материнства. Мы хотим показать, что нас много. Проблема - не выдуманная. Она реальная. Мы - реальные. _______________________________________ Рассказ Таи: Все мы знаем эту шутку про родительство: «Сначала я была идеальной матерью, а потом у меня родились дети». В моем случае вторую часть фразы можно было бы заменить на «…а потом я бросила кормить грудью». Рожала я в 23 года, никаких знакомых с детьми у меня еще не было. На опыт родителей и бабушек я тоже не могла опереться, потому что таковые отсутствовали. Чего бы еще желать, скажете вы, в такой ситуации остается только радоваться жизни. Я и радовалась. До трех лет. А потом я наконец завершила ГВ. Бросить кормить я хотела последовательно в 1,5, 2 и 2,5 дочкиных года, потому что к полутора годам процесс мне надоел, к двум вызывал отторжение, в два с половиной был ужасно неудобен, ибо я уже вовсю работала, училась и была весьма занятой мамой. Но удалось завершить кормление только в три года. Ровно в день рождения ребеночка я решительно сообщила, что дальше так дело не пойдет, молоко уходит, больше его не будет, потому что большие девочки едят за столом и пьют молоко из чашки. Ребенок смирился с этим довольно быстро, а я стала ждать, когда наконец завершится лактация. К этому моменту я знала кучу историй. Про то, как молоко само собой пропадало к 9 месяцам ребенка. Как кто-то пошел и попросил в гомеопатической аптеке горошки, и через три дня молоко ушло, хотя его было очень много. Как молоко пропадает, если уехать от ребенка на выходные (я дважды пыталась уезжать, и оба раза получала лактостаз с температурой). Как пить шалфей, керосин и слезы единорога (точно поможет!). Так или иначе, все эти способы не работали. У меня болела грудь, ребенок поглядывал на меня с недоверием и каждый день уточнял, точно ли молока больше нету. А оно было, хотя его никто не пил. Потом спустя примерно два месяца начались какие-то интересные проблемы. Молоко почти ушло. Почти – это значит, что оно уже не распирало изнутри и не текло при нажатии на молочную железу. Вместе с молоком почему-то ушел сон. Мой, не ребенка. Я была страшно усталой каждую минуту, даже если лежала на кровати или пила чай, но уснуть не получалось категорически. Мозг не мог расслабиться. Я думала о маме, о работе, о переездах, о любви всей своей жизни, о прочитанных годы назад книгах, о каких-то давних знакомых и даже о фильмах Балабанова, хотя точно знаю, что никогда их не смотрела. Засыпала я после трех ночи, а в семь у меня звонил будильник. Вслед за сном куда-то ушел аппетит. Кормившие грудью знают, что ГВ требует постоянной поддержки организма калориями. Сразу в роддоме начинаешь есть много и постоянно, и я не была исключением. Еще я очень гордилась тем, что нисколько не поправилась за весь декрет и даже на следующий день после родов весила ровно столько, сколько до беременности. Но когда молоко ушло, еда стала вызывать физическое отвращение. Невозможно было воспринимать продукты как что-то, годное в пищу. В магазине меня передергивало от отвращения, а готовить я не могла себя заставить по несколько дней подряд. Питалась я неделями исключительно чаем и черносливом, причем ела раз в сутки, ближе к полуночи, когда домой приходили соседи и ставили этот чай и вазочку чернослива на стол для большей душевности. Вес при таком режиме уходил со страшной скоростью. Против обыкновения, все казалось тяжело, страшно и невыносимо. Решать бытовые проблемы было не весело, а утомительно и скучно. Нарастало ощущение усталости, чтобы замаскировать его, я старалась много смеяться и говорить, что жизнь бьет ключом. Все радовались моей неукротимой энергии, а я стала бояться сердечных приступов (сердечную недостаточность мне диагностировали в очень юном возрасте, и от недосыпа приступы могли случаться в любой момент) и стыдилась рассказывать кому-то, что я не сплю. Что значит не сплю? Не устала небось! Не ем? Ну так это же классно, похудеешь! Потом я перестала сидеть. Да, в буквальном смысле. Находиться в статичном положении было нестерпимо. Сидеть на стуле или стоять в очереди я была неспособна, это доставляло физическое страдание. Вечером я укладывала дочку и начинала ходить по квартире туда-сюда. Гулять на площадке тоже было трудно, я постоянно лазала по горкам, прыгала на одном месте и качалась на турнике. Мышцы, питаемые исключительно чаем и черносливом, нарастали не очень быстро, но все-таки нарастали, и все кругом твердили мне, какая я стала стройная и выразительная. Под выразительностью, видимо, имелись в виду круги под глазами, которые давал 3-4 часовой сон. На этой стадии ко мне заглянул в гости мой хороший знакомый, долго лечивший депрессию после развода, понаблюдал, как я пью чай, бегая по комнате и забывая, куда поставила кружку (а все вещи к тому моменту валились у меня из рук, если я вообще помнила, зачем я их взяла), и сказал: - Что ты скачешь? Тебя что, неусидка пробрала? Это вообще-то не шутки. Слово «неусидка» мне было известно. Но оно было из области тех нервных болезней, для которых есть причина. Конечно, я знала, что когда у человека беда, горе и несчастье, то с ним случается депрессия. И там уже будет неусидка, бессонница и пищевые расстройства, да-да. Но у меня-то нет беды, горя и несчастья! У меня кругом успех и сбыча мечт, я наконец переехала в приличное жилье, у меня неплохо с работой, ребенок выписался из инфекционной больницы и перестал на целых полгода хватать ОРВИ в садике, я хожу танцевать белыми ночами и вообще похудела. Танцы были следующим звоночком. Я не могла ходить на тренировки, потому что там были люди, а говорить с людьми стало больно и утомительно. Любые диалоги воспринимались теперь как разгрузка камаза, а все замечания вплоть до «держи ровней голову» были оскорблением и унижением. Я казалась себе открытой раной, которой делает больно любая песчинка. В целях поднятия себя на ноги я съездила в 4-дневный отпуск во Флоренцию, где мне было очень плохо без ребенка, от людей вокруг, от бессонницы и чужого языка. Умом я понимала, что кругом меня прекрасная Италия, но по-настоящему прекрасным мне казался только местный алкоголь. От алкоголя делалось легче, потому что безумная тревога уходила, а на ее месте появлялось ощущение безмятежности. Длилось это примерно полчаса, а потом тревога возвращалась с удвоенной силой. Я не начала там ни есть, ни спать, только спала свои 3-4 часа не ночью, а днем, а вместо чернослива питалась мороженым, потому что не знала, как сказать по-английски «чернослив». После поездки во Флоренцию наступила какая-то абсолютная тьма. Я почти не могла чувствовать своего тела, не хотела ложиться на кровать, любое действие от «налить чаю» до «поехать за ребенком в садик» требовало длительной подготовки и последующего отдыха. Самым ужасным было то, что возвращение к ребенку было не радостным. Я думала все эти 4 дня во Флоренции, что скучаю по ней, но обнаружила, что все окончательно стало в тягость. Разговоры, игры в принцесс, чтение книг и даже просто тактильный контакт теперь вызывали отвращение. Больше всего на свете я хотела молчать и сидеть в углу. Ребенок не понимал, что творится, теребил меня сколько мог, а потом, отчаявшись вытрясти из меня живую маму, уходил в угол и ложился лицом вниз на пол безо всяких слез. Я молчала и пыталась понять, почему мне так плохо, если у меня и проблем никаких серьезных. Подумаешь, не сплю, не ем и не могу лежать на кровати. На этой стадии меня навестил другой мой хороший знакомый, который работает клиническим психологом в наркологической больнице. - Не пора ли взять тебя за руку и повести к психиатрам, пока ты не умерла? – спросил он со всей возможной в его профессии деликатностью. Я согласилась сразу, потому что уже немножко почитала в интернете про послеродовую депрессию. Что там вроде ничего, ничего, а потом случайно выходят в окно, а никто и не ожидал. Может, это послеродовая депрессия так запаздывает, на целых три года, - неуверенно думала я, бредя вместе с моим другом к психиатру. Меня заранее предупредили, что надо будет рассказать о себе возможно подробно и детально. К сожалению, я совсем не знала, какие именно детали надо описывать врачам этого профиля, и что конкретно считается симптомами душевной болезни. Надо сказать, что психиатр был не абы кто, а заведующий отделением психиатрии в одном из научных медучреждений РАН. Я в тот день даже вымыла голову, чего уже старалась лишний раз не делать, потому что мне требовался 40-минутный отдых после такой сложной и утомительной процедуры. У психиатра я честно лепетала про то, что не сплю и не ем, и мне от любых людей больно и страшно, и что с моей мамой было что-то такое, но я не очень помню, а спросить больше не у кого, но вроде проблем у меня никаких, все так говорят. Лепетать пришлось минут двадцать, по моим ощущениям это было как разгрузить товарный поезд. Когда мой язык физически потерял способность шевелиться, психиатр сказал, теряя терпение: - Никакой патологии не вижу, вам бы на психотерапию походить, раз у вас такая тяжелая жизнь. Впрочем, сон можно и наладить, за пару недель уже будем иметь результат. Вы будете принимать антидепрессанты, если я их выпишу? Про антидепрессанты я знала, что они дают всякие побочные эффекты и очень усыпляют. А я все-таки была мать-одиночка с двумя работами, а возить в садик ребенка мне приходилось 6 остановок на трамвае, и проспать было ни-ни. Поэтому я очень осторожно сказала: - Принимать буду, если только они не дадут тяжелых побочек. Психиатр презрительно нагнулся ко мне (я сползала со стула, потому что не могла сидеть, а бегать при нем по кабинету было непозволительно) и вопросил: - Вы нам тут одолжение делаете, что соглашаетесь лечиться, да? На этом месте все мои силы вдруг закончились. Я успела крикнуть что-то вроде «спасибо, я пойду», слетела кувырком по лестнице до самого КПП (это был мединститут РАН, не какая-нибудь районная поликлиника, все строго) и пришла в себя уже на улице. Что это была за улица и куда мне идти, было неясно. Ясно было одно: мне очень плохо, я не могу жить, и даже врач никак не хочет мне помочь, и это точно конец. Надо убежать под поезд метро, подумала я, потому что пускай тут как-нибудь без меня все устроится, а я больше не могу все это терпеть. Но, на счастье, я стояла на той улице, которую не могла опознать, и метро нашла через полчаса медленного пешего шага. Ноги мои почему-то именно в этот момент разучились ходить. Буквально. Они не помнили, как надо передвигаться, и мне приходилось командовать правой и левой ногам чередоваться и наступать на асфальт. Нет, я не преувеличиваю. Я уверена, что я забуду многое из этой истории, но точно не те минуты, когда меня не слушались ноги. Дойдя до метро, я уселась на асфальте возле чьего-то припаркованного велосипеда, потому что ноги очень устали и больше не хотели учиться ходить. Я больна, сказала я себе. Я очень больна, и это депрессия. Это связано с тем, что молоко наконец пропало. Депрессию лечат, сказала я себе, и это делает психотерапевт. Тебе ли не знать, сказала я себе, у тебя 200 часов психотерапии пройдено, и ты поменяла нескольких специалистов. Раньше это было ради того, чтобы жить лучше и расширить границы возможного. Чтобы пережить горе и научиться иначе общаться с людьми. Ну что же, сейчас тебе надо идти к психотерапевтам, чтобы не умереть. Я сидела на асфальте у метро, люди смотрели на меня и даже приостанавливались, но это было неважно. Важно было понять, как не убежать под поезд метро. У меня маленький ребенок, сказала я себе, и нельзя предать его своим самоубийством. Надо научиться жить просто матерью. Не кормящей матерью, держащейся на гормонах и прочей эйфории, а просто матерью. Даже нет – просто быть мной. А то со всеми этими беременностями-кормлениями-переездами я и забыла, что человек вообще-то автономен и сам по себе. Я сидела на асфальте и думала, что я очень больна, а слова врача мне показались такими ужасными, потому что мне любые слова кажутся сейчас ужасными. Даже когда кассирша в супермаркете спрашивает, нужен ли мне пакет, мне кажется, что меня хлестнули по щеке. А уж если воспитатель в садике говорит, что мой ребенок засыпает в тихий час позже всех, то после такого я не могу перевести дыхание до следующего утра, и даже впадаю в истерику, когда добираюсь до дома. Так чего же и удивляться, думала я, просто такая вот реакция, это болезнь. Надо ограничить контакты с людьми. Когда я продумала эту первую мысль, мои ноги изъявили готовность ходить. Я очень и очень осторожно дошла до автобусной остановки и твердо решила в метро ни в коем случае в ближайшие дни не попадать. Это была, пожалуй, вторая мысль. Простая идея: если ты в критическом состоянии, надо не оказываться рядом с возможностью близкой смерти. На остановке я просидела минут пятнадцать, после чего поняла, что мне пора ехать на работу. Работу тут же было решено не бросать. Последний месяц я приходила на нее с постоянными опозданиями, несла всякую чушь или вообще не могла разжимать челюсти, но по случаю лета все начальство было в отпуске, и устроить мне выволочку было некому. Увольняться я собиралась каждый день, но именно в ожидании автобуса приняла решение: работу во что бы то ни стало сохранить. Слишком много свободного времени сейчас не нужно, потому что работа – это рамки, а рамки помогут не слететь. Три дня я молча ходила на работу и в садик за ребенком, читала детские книжки и не заходила ни в какие соцсети. Телефон жил дома, на нем был включен будильник и отключено все остальное. Задача была – прожить эти три дня. А потом думать следующие мысли. Через три дня я взяла телефон и позвонила телесно-ориентированному психотерапевту. Телефон этот был записан у меня больше года назад, но не хватало духу. ___________________________ На телеску я отходила несколько раз, это было дорого и странно, но телесно-ориентированная психотерапия, как оказалось, возвращает контакт с телом ровно до того уровня, когда ты начинаешь чувствовать голод и жажду. Я стала есть. Самым важным было отсечь общение с людьми, которые сообщали, что вот у них не было времени на депрессию, никаких душевных болезней не существует, все это бесы и пр. Потому что душевные болезни существуют, и от них умирают. А еще от них выздоравливают, я вам точно говорю. Если вы просыпаетесь от боли, если каждое слово напоминает плевок в лицо, если вся еда потеряла вкус, - это болезнь. Ее надо лечить. Этим занимаются медики. Да, есть риск, что хорошего доктора вы найдете не сразу, но в моем случае, например, хороший доктор был бесплатным, по прописке и полису ОМС. Он сажал меня перед собой, смотрел в глаза и говорил: - Депрессия - это очень серьезное заболевание. Оно случается со многими. Важно подобрать лекарства, которые подойдут именно вам, медикаменты скорректируют симптомы, и вы сможете выйти из тех условий, которые усугубляют депрессию извне. Лекарства - это ваш скафандр для постепенного подъема на поверхность. Я лечилась от постлактационной эндогенной депрессии долго, и процесс еще не завершен. Депрессия напоминает мне ампулу с ядом болезни, которая вшита под кожу и может прорваться в плохих условиях. Плохие условия - это в которых мне плохо, да. Без разницы, отчего. Но с того самого лета 2017 года, солнечного и теплого, я думаю о всех тех женщинах, которые тоже могли умереть. Таисия Попова, для "12 объятий" На фото - Таисия.

СООБЩЕСТВО ДЛЯ МАМ, КОТОРЫЕ УСТАЛИ: 

"12 объятий" - проект для мам, которые верят, что каждая мама для другой - это огромный ресурс поддержки, и которые стремятся эту поддержку как получить, так и подарить. 
Мы верим, что именно мамы могут по-настоящему понять друг друга. При чём понять не осуждая, не оценивая, принимая как есть.
 

На этом сайте - авторские материалы, сделанные специально для "12 объятий". Живое общение в рамках проекта - на нашей странице ВКонтакте.

 ПОСЛЕДНИЕ ПОСТЫ: 
ЖИВОЕ ОБЩЕНИЕ И ПОДДЕРЖКА МАМ В ПАБЛИКЕ "12 ОБЪЯТИЙ" ВКОНТАКТЕ
  • Vkontakte - Black Circle
ПОИСК ПО ТЭГАМ:

© 2023 12 объятий. Сайт создан на Wix.com

  • Vkontakte - White Circle