#ятожемоглаумереть, история 3

Мы продолжаем флэшмоб #ятожемоглаумереть Задача флэшмоба - рассказать про мам, которые думали о суициде. Показать, что не одна и не две женщины страдали от таких мыслей. Что выражение “хочу выйти в окно” - не просто фигура речи, а то, что приходит на ум многим матерям. Что можно и нужно обращать внимание на состояние женщины, которая “сидит дома с детьми” и делает вроде бы лёгкую работу. По средам мы публикуем ваши истории. Сегодня - рассказывает анонимная авторка: Триггеры: суицидальные мысли, психиатрическая лечебница Я с детства очень боялась материнства и родов, просто знала откуда-то, что это очень опасно для меня. Никакие хорошие истории не успокаивали. Моя собственная история тоже не закончилась тем, что я взяла себя в руки и все стало хорошо. Нет. Я попала в психиатрическую больницу, два раза меня госпитализировали, и до сих пор мне приходится лечиться. Год ждала мужа из армии, мы поженились, жили хорошо, очень благополучно. Беременность моя проходила нормально, разве что под конец было высокое давление. Ну и отеки. Рожала платно, по контракту, с врачом и доулой. Роды для меня были не праздник, а война, на которую я пришла, казалось бы, подготовленной. И когда я наконец родила, пройдя все положенные муки, ребенка на 4 кг, самостоятельно, с одним только небольшим разрезом (эпизиотомией), я была счастлива. Это был единственный счастливый день после появления моего сына на свет. Когда я перешла в палату, я поняла, что мне плохо. Думала, что из-за потери крови. Но на второй день в роддоме уже не получалось заснуть, начиналось что-то вроде остановки дыхания. Не было сил даже памперс сыну менять. Жарко, лампочки в палате не выключают, все неудобно. Уже там, честно сказать, появились мысли выйти в окно, но пока еще мимолетные и незначительные. Когда мы ехали из роддома домой, я чувствовала, что несвязно мыслю и несвязно говорю, такого никогда не было. Ребенку пять дней, я падаю от усталости, а спать все еще не могу, пытаюсь уснуть - меня начинает рвать. И с этого момента до того дня, когда ему исполнился месяц, я жила просто в аду. Поняла, что я боюсь своего младенца, и не знаю, что с ним делать. Подмывала его кое-как, но больше ни на что сил не было. Звонила маме, говорила, что мне плохо, у нас отношения были очень плохие, но тут вроде мы помирились, она приносила еду, а у меня даже не было сил есть. Не мылась, не могла спать. Ненавидела часы: на них ночь переходила в день, и только поэтому я понимала, что я еще жива. Молоко, конечно, пропало, мы стали покупать смесь. Не думайте, что я молчала. Я просила помощи. Обращалась к платному психиатру, который говорил мне, что я должна взять себя в руки, муж со мной разведется, сдаст в психушку, и я там умру, такие случаи бывали. К этому врачу я приезжала на такси, плакала, вцеплялась в него и просила помощи. К сожалению, он мне так и не помог своими сеансами гипноза. Больше он никакого лечения не предложил. Многие мамы рассказывают, что они поначалу не любили своего младенца, а просто ухаживали за ним автоматически. Мне говорили - просто делай. Но я не могла ничего делать. Представьте, что вас должны убить. Вы не знаете, когда, но это будет со дня на день. И вы сидите в клетке и ждете своей смерти. Не хотите есть и не можете спать. А вас тыкают палкой через прутья и говорят - давай, улыбайся! просто живи! делай на автомате! Меня катали в машине, как куклу, к разным врачам, гинекологам каким-то, терапевтам, какой-то еще бабке-целительнице, а я говорила только - я хочу, чтоб ребенка от меня убрали, мне нужно попасть в какое-нибудь место, где не будет ребенка, и тогда мне станет хорошо. Но меня никто не слышал. И мне хотелось убежать. Просто у меня не было сил. Знакомые, с которыми я разговаривала, стали намекать на психиатрическую больницу. Что я как человек со сломанной ногой, на которой его заставляют прыгать. Когда ребенку исполнился месяц, надо было идти в поликлинику. И мне надо было куда-то деться до этого времени. Это казалось невыносимой задачей. Мне надо было куда-то убежать, я не могла вынести этот ужас от мысли, что я - должна - идти. Моя мама сказала, что если я не приду в себя, она натравит на меня опеку, и у меня ребенка отберут. Крестная сказала, что все эти платные психиатры и психотерапевты, к которым я хожу, сливают информацию в органы опеки, и обязательно ко мне придут отбирать ребенка, и я больше никогда не увижу его. У меня даже сил телевизор смотреть не было, как у мамы Дяди Федора, знаете… Телевизор мешал мне думать, а после таких слов я отчаянно стала думать, как спастись, куда бежать от опеки и вообще бежать. Тогда еще была вспышка кори, и я сидела и думала, вот бы ребенок заболел и умер, и меня бы никто не осудил, и все бы жалели меня, а я бы от всего этого избавилась, никто бы уже не требовал, чтоб я стала срочно хорошей матерью, и все бы поняли, почему я больше не хочу заводить детей. Но мы все-таки всей семьей поехали в больницу. За день до того, как сыну исполнился месяц. Я помню, как я шла по снегу к психушке и просила мужа, чтобы он никуда меня не отдавал. Но врачи сразу сказали, что надо ложиться, раз я думаю о самоубийстве и отказываюсь от еды. Родственников хвалили, что они меня привезли вовремя. Пока я не умерла. В больнице я только просыпалась, ела и засыпала. И все время им повторяла, что я хочу отказаться от ребенка. Мне было очень плохо, страшно, дико больно и одиноко в больнице, - но там хотя бы не было ребенка. Я была больна, мне делали уколы, и больше меня никто не заставлял быть матерью, когда я не могу. Конечно, психушка - это не дом отдыха. Там были свои сложности, описания которых хватит на отдельную статью. Через месяц меня выписали домой. Мама говорила, что я должна стараться, что у ребенка есть няня, и все они готовы мне помогать. Муж был с большой бородой и в тельняшке, потому что ему некогда было бриться. У ребенка был какой-то календарь, где надо было отмечать, сколько граммов смеси он поел, когда покакал и пр. Налаженная система, в общем. Я поняла, что никогда в жизни не смогу с этим всем справиться и никогда не смогу стать мамой. Я в первую же ночь проснулась, перед глазами такая чернота… как будто я умираю или уже умерла. Выбежала в кухню с криками, - а ведь могла и на балкон, и через окно. Да, я хотела от всего этого избавиться. Просила мужа отдать ребенка в дом малютки. Будила его ночью и просила: давай отдадим его, давай его сдадим в детдом, я не могу с ним. Он ударил меня, сказал, чтоб я больше такого не говорила. Мне хотелось сбежать. Все равно, куда, раз я не могу быть мамой, надо мне куда-то уйти. Я решила, что уйду жить в психоневрологический интернат, позвонила им, но они сказали - а ребенок с кем? Идите поговорите с папой, лечите свою послеродовую депрессию. Вот представьте, вы хотите вылезти из своего тела, настолько вам плохо. Я не могла выйти из квартиры. Много-много раз хотела скинуться с балкона, одной, с ребенком, все равно как. Читала в интернете всякие способы самоубийства. Мыла полы святой водой. Читала акафисты. За меня молились в разных храмах. И ничего, никакие техники, практики, ничего мне не помогало. Я тогда начала курить, это было про какую-то живую жизнь. Мама пугала меня, что муж разведется, отберет ребенка, неужели ты не можешь взять себя в руки, что это такое, зачем ты рожала. Я ходила с ребенком и няней в поликлинику на процедуры. Мне было настолько плохо, что я расстегивала бодик ребенку, ему делали укол, - а застегнуть бодик я уже не могла, так и выходила в коридор. Просто руки не слушались, да. И в последний день я не смогла с ними пойти, я не смогла дальше жить, и решила, что я пойду снова в больницу. И все расскажу врачу. Месяц всего после выписки я провела дома, и вот я уже больше не могу. В больнице мне сказали - ты что, опять здесь? Я просто ответила - да, я не смогла. Легла на кровать. И уснула. В этот раз я решила никого не расспрашивать, никому вопросов не задавать про их болезни и диагнозы, а молча лечиться. Чувствовала, что во мне готовится какой-то щелчок, болезнь пройдет дно, и я пойду на поправку. Но, наверно, ничего бы не произошло, если бы свекровь не позвонила и не сказала, что она переедет к нам, пойдет вместо меня в декрет, и до трех лет она будет его растить. А у меня будет три - три, представляете? - года, чтобы выздороветь и прийти в себя. Муж передал мне это ее письмо в больницу, где она подробно описывала этот план и мои возможности. И у меня щелкнуло: вот, наконец-то они сделали то, что так было нужно, о чем я умоляла. Забрали от меня ребенка. С этого момента я пошла на поправку. И еще в больнице настал такой момент, когда я смотрю на яблоневый сад на улице, там птички поют, шумят деревья, и я в первый раз думаю: как же хорошо жить, как классно. Когда меня выписали, ребенок был у свекрови. Я ездила к ним каждый день часов на шесть, гуляла, кормила из бутылочки, укладывала спать. Конечно, это поначалу очень тяжело было, я же не понимала ничего, когда ему жарко, когда он хочет спать, что ему нужно. Потом мы крестили его, на те выходные его взяли к себе домой, и больше я не отдала его свекрови. Понимаете, ведь всего полтора месяца мне понадобилось, чтобы привыкнуть, все понять, прийти в себя, научиться ухаживать за сыном, привыкнуть к мысли, что я мама, и захотеть ею быть! Если бы меня послушались сразу! Я сразу просила, чтобы его забрали от меня, потому что я не могу его сейчас принять. Я просто знала, что это необходимо. И то, что свекровь дала мне карт-бланш до трех лет, такой силы мне придало, что всего за полтора месяца после двух - за полгода - госпитализаций - меня отпустило. Первые полгода на таблетках я много хотела спать, но пить их надо было. Диагноз мой был - расстройство личности на фоне послеродовой депрессии. А вообще, кстати, диагноз в больнице никому не говорят, их дело - тебя подлечить. Чтобы твоя жизнь из ада душевной боли стала вполне выносимой и неплохой для тебя. Я поправилась сначала на 20 кг, зато бросила наконец курить, сейчас понемногу худею. Один раз на новогодние праздники я на десять дней бросила пить лекарства, но мне стало хуже, и я теперь жду, когда можно будет постепенно с них уйти. Я точно и категорически решила, что никаких вторых детей у меня не будет. Да, муж справится и с тремя, и с четырьмя, во время моих госпитализаций он был с ребенком каждый день с 15.00 до 9 утра. Няня с 9 до 15 была дома, пока он работал, а потом он все сам. Но я больше так рисковать своей жизнью не смогу. Муж, конечно, герой. Знаю, что многие бросают в таком случае жён, а он носил мне цветы в больницу, принял все. Он настоящий отец. Наверно, если бы его не оказалось тогда рядом, когда я заболела, ни я, ни сын бы не выжили. Уже через 10 дней после родов мне было тогда так плохо, что пропало молоко, и я кричала от отчаяния, потому что я не могла запомнить, как ложкой размешать смесь. И я не кормила. Знаете, ни у кого из моих знакомых не было ничего похожего на мою ситуацию. Но в больнице на отделении я видела огромное количество женщин, которые попали туда с послеродовой депрессией или постабортным синдромом. Их много. Наверно, еще больше тех, кому нужна медицинская помощь, но они не могут обратиться за ней, или попадают сразу на кладбище. В моей истории нечем хвастаться, но я хочу, чтобы родственники матерей понимали: болезнь может случиться с каждой, и женщина не виновата в этом. За фото спасибо Чердак | Фотография

СООБЩЕСТВО ДЛЯ МАМ, КОТОРЫЕ УСТАЛИ: 

"12 объятий" - проект для мам, которые верят, что каждая мама для другой - это огромный ресурс поддержки, и которые стремятся эту поддержку как получить, так и подарить. 
Мы верим, что именно мамы могут по-настоящему понять друг друга. При чём понять не осуждая, не оценивая, принимая как есть.
 

На этом сайте - авторские материалы, сделанные специально для "12 объятий". Живое общение в рамках проекта - на нашей странице ВКонтакте.

 ПОСЛЕДНИЕ ПОСТЫ: 
ЖИВОЕ ОБЩЕНИЕ И ПОДДЕРЖКА МАМ В ПАБЛИКЕ "12 ОБЪЯТИЙ" ВКОНТАКТЕ
  • Vkontakte - Black Circle
ПОИСК ПО ТЭГАМ:

© 2023 12 объятий. Сайт создан на Wix.com

  • Vkontakte - White Circle